|
Статьи

Обзор СМИ

  • В закон о банкротстве внесены уточнения

  • Турецкая Cukurova Group просит дать ей больше времени на возврат долга российской "Альфа-групп"

  • Правительство поддерживает включение задолженности по зарплате в признаки банкротства.

  • "Прикладная химия" распалась на однодневки и офшоры

  • «Фирмам-однодневкам» подрежут крылья

  • Президент подписал "антиотмывочный" закон

РАУД юридическая компания Журнал Арбитражный управляющий

Андрей Гусев, руководитель петербургского офиса шведской юридической фирмы «Mannheimer Swartling»

В начале сентября деловое информационное сообщество начало активное обсуждение банкротства крупного автомобильного концерна Швеции Saab. Предприятию с трудом удалось избежать наихудшего сценария. В ожидании китайских инвестиций и заказов на бортовое оборудование для гражданской авиации Saab со второй попытки получил судебную защиту от кредиторов и приступил к реструктуризации. Swedish Automobile, владелец Saab, пошел на крайние меры: компания заявила, что продает свое подразделение люксовых спортивных автомобилей Spyker, которые выпускаются небольшими сериями. Покупателем станет частная компания North Street Capital. Предварительная оценка стоимости сделки составляет 32 млн. евро.

Компании Saab уже второй раз удается избежать банкротства. Первый инцидент произошел в 2009-2010г. и тогда концерн был спасен инвестициями General Motors. Автоконцерн второй раз за относительно короткий период оказывается на грани исчезновения, однако снова находит спасение и поддержку.

Почему такое возможно и что может ожидать компанию, согласно шведскому законодательству, а также чем шведское банкротство отличается от российского, информационной службе ПравоПресс рассказал руководитель петербургского офиса крупнейшей шведской юридической фирмы «Mannheimer Swartling» Андрей Гусев.

 

- Андрей Геннадьевич, седьмого сентября Saab объявила о своем банкротстве и начала поиск защиты от кредиторов. И несмотря на то, что подобное уже случалось в 2009 году, компания все же нашла поддержку у инвесторов. С чем это связано? Менталитет?

- Прежде всего, хотел бы воздержаться от комментариев ситуации с Saab по причинам профессиональной этики. Однако, отвечая на Ваш вопрос безотносительно к тому или иному игроку рынка, хотел бы отметить одну маленькую, но значительную деталь. Часто шведская компания, испытывающая финансовые затруднения, заявляет о попытке реструктуризации, а не о банкротстве. И в этом есть серьезное отличие того, как организовано шведское законодательство и российское. Наши СМИ, под влиянием названия соответствующего федерального закона и не разобравшись в деталях, часто неразрывно связывают процедуры реструктуризации  и банкротства, считая это всегда стадиями одного и того же процесса. В Швеции же эти понятия полностью разделены законодательно. Таким образом, несмотря на громкие сообщения в прессе, необходимо понимать, что непосредственно до банкротства многие шведские компании не доходят. Уверен, с этим частично связан кредит доверия инвесторов, которые могут спасать компании, испытывающие сложности, не один раз. К тому же, Швеция – стабильная страна. Здесь имеет смысл инвестировать даже в  предприятия, испытывающие временные трудности, с расчетом на долгосрочную перспективу окупаемости и прибыли. Согласно шведскому законодательству, компания, находящаяся в процессе реструктуризации, имеет срок до одного года, чтобы решить свои финансовые проблемы.

- Как Вы считаете, стоит ли России перенять законодательный опыт Швеции и разделить процедуры реструктуризации и банкротства?

- Конечно стоит. Банкротство – это непосредственно стадия конкурсного производства, когда распродается имущество и по мере возможности удовлетворяются требования кредиторов. Все остальное должно быть выведено за рамки дела о банкротстве. Думаю, это помогло бы некоторым компаниям выходить из кризиса, сохранив деловые контакты и репутацию. У нас же получается, что механизмы финансового оздоровления работают неэффективно, а процедура банкротства превращается либо в инструмент «раздербанивания» бизнеса, либо выступает удобным способом продать компанию без долгов. Мало кто действительно пытается спасти предприятие. Конечно, изменения в законе, о которых мы говорим, не исправят ситуацию в одночасье, подобно волшебной палочке, но, определенно, послужат шагом вперед для отечественного делового сообщества.

- Если развивать тему иностранного законодательного опыта, нельзя не отметить, что одними из инициаторов банкротства Saab выступили работники, которым задолжали заработную плату. В России такое пока невозможно по закону. Однако готовится соответствующий законопроект. Как Вы можете оценить эту законодательную инициативу?

- Строго отрицательно. Действительно, по инициативе Минэкономразвития готовится законопроект, который должен дать представителям российских работников право требовать банкротства своего работодателя в случае задержки выплаты заработной платы. Намерения благие – защитить права трудящихся. Но в итоге это может вылиться в расцвет на российском рынке новых рейдерских технологий. Необходимо понимать разницу между менталитетом России и Швеции, где в настоящее время иной уровень правовой культуры, национального единения, стабильности и иной уровень жизни. Поймите, в России физические лица – это самые неуправляемые и непредсказуемые участники юридических процессов. В нашей стране неизбежно возникнет новая гвардия недобросовестных юристов, которые разработают технологии рейдерских атак предприятий, например, через профсоюзы. А ведь мы уже сегодня говорим о том, что суды завалены исками о банкротствах, так как многие используют эту процедуру в качестве одного из наиболее доступных инструментов взыскания задолженностей. Представьте, какой хаос начнется, если этот инструмент дать в руки физическим лицам.

На сегодня самый яркий пример – сфера девелопмента. Недовольные дольщики идут советоваться к юристам по поводу долгостроев. Как правило, те их тащат в суд, выискивая любой подходящий повод для искового заявления. Таким образом, дольщики зачастую только мешают компании завершить проект. Инструмент правовой защиты превращается в способ наживы недобросовестных консультантов.

Необходимо как минимум повременить с новым законопроектом о правах работников банкротить работодателя и разобраться для начала с действующими процедурами.

- Юридическая фирма «Mannheimer Swartling» активно взаимодействует с зарубежными партнерами. Как они оценивают уровень российского законодательства о банкротстве?

- Мы работаем преимущественно со скандинавами, прежде всего, со шведами. Как они оценивают российское законодательство? Положительно. Они находят закон о банкротстве в принципе понятным и доступным. Вот только когда доходит до практики, они перестают понимать, что происходит. Как итог, они считают наши процедуры непрозрачными и сложными. Это так и есть.

В России нет особенных проблем с законом. Скорее, с правоприменением. В Швеции действуют адаптированные законы, принятые еще в начале двадцатого века. Также активно развито прецедентное право, активно используется опыт аналогичных судебных дел. В ходе судебного разбирательства в Швеции можно ссылаться на стенограммы дебатов, которые велись в парламенте еще на стадии подготовки и обсуждения закона. Это помогает точнее трактовать, что именно хотел сказать законодатель. В России такое пока даже вообразить сложно. Во время процедуры банкротства в Швеции участники, как и в уголовном процессе, приносят клятву, свидетельствуя о добросовестности своих действий. Пусть это всего лишь обычай, формальность, но это признак правовой культуры. В России пока свой порядок вещей. Государству, в котором десятки лет предпринимательство считалось преступлением, нельзя слепо перенимать чужой опыт. И нам также придется нарабатывать свой багаж судебной практики и свою правовую культуру.